'Век' апрель 2000 г.
С.М. Рогов

Евразийский Мост: как решить проблему дорог и дураков

Интервью с директором Института США и Канады РАН Сергеем Михайловичем Роговым

Сергей Михайлович! Год назад Вы говорили о 'крахе западной политики' России и выражали опасение, что наша страна рискует быть отброшенной 'на задворки Европы'. Что-то изменилось или нет?

Мы завершаем столетие с неутешительными итогами. Страна погрязла в глубоком системном кризисе, а наши позиции на международной арене резко ослабли. Мы уже стали частью глобальной экономики, но в крайне невыгодной для себя нише. Никаких выгод от глобализации мы не получаем, наоборот - сталкиваемся лишь с негативными последствиями зависимости от мирового рынка. Пример этого - очередное понижение цен на нефть, которое в ближайшие несколько месяцев может лишить нас нефтедолларов. Хотя, называя вещи своими именами, даже от высоких цен на нефть Россия серьезных выгод не получала, поскольку больше 40 процентов федерального бюджета (около 10 миллиардов долларов в год) уходит на выплату внешних займов по государственной линии. Еще 15 млрд, по оценкам Центробанка, составляет пресловутое 'бегство капиталов'. То есть практически все деньги, которые мы получаем от продажи своих энергоресурсов, вновь - легально или нелегально - возвращаются на Запад.

Нам сейчас требуется такая стратегия, которая выведет Россию из разряда 'маргиналов' на острие ключевых направлений мирового научно-технического прогресса. На мой взгляд, это удастся, если Россия станет 'мостом' между двумя крупнейшими региональными рынками мира - Европейским союзом и Азиатско-тихоокеанским регионом. Мы единственная страна в мире, имеющая жизненно важные интересы и в Европе, и в Азии. Но в экономическом плане мы сегодня изолированы от интеграционных процессов, идущих в обеих частях Евразии. Более того: уже состоялось два саммита лидеров Европейского союза и восточной Азии в 1996 и 1998 году, где обсуждались вопросы интенсификации и углубления экономических связей между двумя континентами. Нас туда даже не позвали. А мы этого как будто не заметили, будучи поглощенными более важными делами. В нынешнем году состоится третий саммит лидеров Европы и Азии в Сеуле. Я считаю, что Россия обязательно должна быть на нем представлена, причем не в роли просителя, а в качестве страны, которая может резко интенсифицировать экономический, научно-технический обмен между двумя региональными блоками. Помимо всего прочего, такая глобальная стратегия позволит определить приоритеты внутреннего развития России, укрепит внутреннее единство страны. И, наконец, из двух главных проблем, с которыми сталкивается Россия, поможет решить хотя бы первую: дороги. Потом, возможно, и до второй дело дойдет.

Почему именно дороги? Даже Наполеон в них увяз. А наши глобальные замыслы и подавно несоизмеримы с нынешним состоянием экономики...

То, что я предлагаю, - не 'наполеоновские планы'. Речь впервые идет об обеспечении безопасности России не путем поддержания военного баланса: совершенно очевидно, что военным превосходством над нашими соседями на Западе и на Востоке мы в обозримом будущем обладать не сможем. Но зато географию и в XXI веке никто не отменит. Благодаря своему положению на глобусе Россия - единственная страна, с помощью которой можно в 2-3 раза ускорить и удешевить доставку товаров с одного края света на другой. Активно обсуждаемые сейчас планы возрождения и развития Великого шелкового пути в обход России - свидетельство как раз того, что морской путь по Индийскому океану свои возможности исчерпал. Наша страна может обеспечить куда более выгодный маршрут в силу как географических, так и политических причин. Даже при нынешней слабости России это - очень мощный козырь. К тому же подобный подход переводит любые зарубежные инвестиции в экономику РФ из сомнительной сферы 'благотворительности' в сугубо практическую плоскость. Наши соседи окажутся жизненно заинтересованы в процветании России, поскольку их собственное благополучие будет зависеть от эффективной работы Евразийского моста.

И все-таки Запад сейчас, похоже, больше озабочен судьбой наших ядерных запасов, а не состоянием транспортных артерий. Много говорится о возможности возврата к "холодной войне". Как по-вашему, возрастает ли в новом веке риск того, что нас опять станут бояться, но не уважать?

Не сочтите меня циником, но даже эта формула работать не будет. В сфере обычных вооружений Россию сейчас никто не боится - вспомните опыт двух чеченских войн. Американские эксперты говорят, что 'Россия не может вторгнуться даже на свою собственную территорию'. А от нашего ядерного потенциала без возрождения экономики, промышленности и науки через 10 лет останутся одни воспоминания. Может, мы и будем еще одной Индонезией с ракетами, но я не помню, чтобы кто-то ее боялся. Но есть очевидный факт: военная мощь как таковая не утратила своего значения, но в современном мире она не может быть главным и единственным фактором обеспечения безопасности. Основным в эпоху глобализации становятся мирохозяйственные связи. Каждые пять лет объем торговли между Европой и Восточной Азией удваивается. Это означает сотни миллионов рабочих мест. До сих пор мировая экономика была полностью зациклена на Соединенных Штатах - и Европа, и Восточная Азия экономически обеспечивали процветание Северной Америки. Сейчас для Европы и Восточной Азии жизненно необходимо создать новую ось мировой экономики. Россия может занять в ней центральное место.

Только вот Запад очень неохотно включает нас в разного рода европейские структуры. Мы долго ждали на пороге АТЭС, пока нас не соизволили туда принять. Во Всемирную торговую организацию не входим до сих пор. Удастся ли нам преодолеть столь сильную 'инерцию отторжения'?

Объективно говоря, по целому ряду экономических ключевых параметров мы уступаем восточноевропейским государствам, но даже они не дотягивают до критериев Европейского союза. Но в декабре ЕС, объявляя о планах принятия новых стран, заявил о том, что Турция 'обречена' стать членом Европейского Союза. Россия в этом контексте не была даже упомянута - о нас говорили только в связи с Чечней. Хотя, по-моему, если сравнивать уровни развития демократических институтов и рыночной инфраструктуры наших стран, Турция выглядит не лучше России. Но она уже полвека лояльный член НАТО. А у нас с Североатлантическим альянсом другие отношения. Позиция занята выжидательная. Но все-таки лучше не критиковать Запад (хотя есть за что), а подумать, что мы в силах предложить ему такого, чего не даст никто иной. Именно евразийская стратегия и может стать такой идеей. Что касается ВТО, то вступать туда, безусловно, надо. Но Китай вел переговоры о вступлении в ВТО, если не ошибаюсь, 14 лет, торгуясь за каждую букву, за каждую запятую. Мне кажется, нам надо позаимствовать у китайских товарищей не внутреннее политическое устройство, а тактику на международных переговорах, когда есть продуманная линия, упорное отстаивание своих интересов и умение точно вычислить момент, когда пора подписывать сделку.

Раз уж прозвучал военный термин, продолжим тему. Похоже, что рано или поздно нам придется подписывать сделку с НАТО. Даже президент Владимир Путин уже произнес свое 'почему бы и нет?', отвечая на вопрос о возможности вступления в блок. Видимо, другие формы сосуществования "вероятных противников" себя исчерпали. Относится ли теперь к числу 'нежизнеспособных' и Совместный постоянный совет России и НАТО, идею которого несколько лет назад предложили именно вы?

Мы, к сожалению, так и не смогли выстроить стратегию отношений с НАТО. В начале и даже середине 90-х гг. мы могли заключить куда более выгодное России соглашение с НАТО, чем Основополагающий Акт 1997 года. Была надежда, что Акт ограничит ущерб от расширения Альянса на Восток - увы, напрасная. Когда мы утратили такие рычаги, как сохранявшееся присутствие российских войск в Германии и некоторых других странах Восточной Европы, нам оставалось апеллировать только к разуму и добрым чувствам НАТО. Запад, конечно, не горел желанием идти нам на уступки. Но можем ли мы вспомнить хоть одну нашу собственную серьезную инициативу в рамках СПС, задуманного, как орган совместного принятия военно-политических решений, но так им и не ставшего? Заявление Путина в интервью "Би-Би-Си", где он говорил о возможности членства России в НАТО, на мой взгляд, отражает признание другой инициативной стратегии. Речь идет вовсе не о том, чтобы Россия вступила в НАТО завтра или послезавтра. Нас там никто не ждет. Но Путин говорил о том, что целью России является равноправное участие в механизме принятия решений по вопросам европейской безопасности. Вот это ключевой момент. И на мой взгляд, таким механизмом для принятия решений по-настоящему и должен стать СПС. Есть и другие варианты. В частности, недавно бывший помощник двух президентов США по национальной безопасности Брент Скаукрофт, пользующийся большим уважением в республиканской партии, которая, возможно, вернется к власти в следующем году, предложил создать что-то вроде 'директората' по вопросам европейской безопасности в составе США-ЕС-Россия. Мне кажется, идея такой тройки могла бы быть вполне интересна для нас. Конечно, предложение отставного политического деятеля - это вовсе не официальная позиция Запада. Но я хотел бы, чтобы и мы вбрасывали свои пробные шары, а не жаловались, что нас не любят, обижают, не уважают и с нами не советуются.

Принимая решение о выходе из ПРО, американцы с нами точно не посоветовались и вряд ли нас уважали. Но насколько серьезна сама проблема ПРО, в какой степени здесь играет роль политическая конъюнктура?

ПРО - это угроза сложившейся системе стратегической стабильности. Комплекс советско-американских договоренностей в сфере стратегических наступательных и оборонительных вооружений - сегодня это чуть ли не единственый и, во всяком случае, главный показатель статуса России в мировых делах. То, что самая сильная в мире держава - США - признает Россию равной себе на основе принципа паритета в военно-стратегической сфере, -главное обоснование наших претензий на роль великой державы в условиях, когда другие наши претензии, увы, имеют очень хилое подкрепление. Но если у Америки и России нет паритета ни в экономической, ни в политической, ни в любой другой сфере - США не будут вечно сохранять формализованный паритет с нами и в военно-стратегической области. Американские планы развертывания ПРО - проявление мощной и долгосрочной тенденции: Соединенные Штаты стремятся изменить сложившееся статус-кво и закрепить свое превосходство. Правда, надо учесть: в реальности у Америки сейчас никакой ПРО нет (в 1975 году американцы развернули разрешенные Договором по ПРО 100 ракет и тут же законсервировали и демонтировали). Потребуются долгие годы, прежде чем США создадут действенную систему противоракетной обороны своей национальной территории. Но есть более серьезная проблема. Любые американские планы развертывания ПРО предусматривают создание нескольких эшелонов космических сенсоров на орбите, что категорически запрещено Договором по ПРО. Развертывание сенсоров на космической орбите делает старые ограничения бессмысленными, поскольку будет дозволена куда более совершенная технология новейшего поколения, необходимая для создания системы боевого управления ПРО. Через десятилетие может вообще сложиться так, что наши стратегические наступательные силы резко сократятся из-за окончания жизненного цикла большинства нынешних систем. А у США к тому времени будет не какая-то символическая ограниченная ПРО, а система, способная перехватывать несколько тысяч боеголовок.

Так или иначе, говоря о проблеме ПРО, надо четко понимать временные рамки. Даже самая скромная модификация Договора по ПРО, если она затронет систему боевого управления, означает, что у нас будет максимум 10 лет предсказуемости и ограниченности американской противоракетной обороны - а дальше ситуация может радикально измениться. Что нам делать, если США в одностороннем порядке пойдут на развертывание ПРО? Действовать по принципу 'острие против острия' и на такое нарушение Договора по ПРО отвечать выходом из соглашения по СНВ, отдавая себе при этом отчет, что оно ограничивает Америку, а не нас? Для России 'потолки', предусмотренные этими договорами, - недостижимый уровень. Даже если мы произведем тотальную мобилизацию всей нашей экономики. На мой взгляд, надо тщательно просчитать все варианты и не ставить себя в положение, когда конфронтация оказывается единственным выходом.

Но для этого нужен качественно иной подход и, наверное, новые люди. Американо-советские отношения всегда очень сильно зависели от политической линии и от 'роли личностей в истории' (эпоха Громыко, Козырева и т. д.). Как по-вашему, времена меняются?

Это иллюзия, что отношения сверхдержав могут строиться на единичных личностных симпатиях или антипатиях. Произошли культурные сдвиги, смена поколений, изменения в слоях экспертного сообщества. Традиционные подходы и упрощенные оценки зачастую оказываются 'не работающими'. Безусловно, есть необходимость подготовки специалистов нового типа, причем на всех уровнях. Кстати, при Институте США и Канады РАН создается новое учебное заведение - Факультет мировой политики. Его главной целью как раз и является подготовка экспертов-аналитиков широкого профиля, а также практических специалистов по вопросам дипломатии, международных отношений и международной безопасности, экспертов в области внешней и внутренней политики, мировой экономики и международного права. Спрос на таких людей сейчас огромен. Но главное для них - 'не уподобляться флюсу', мыслить широко и свободно. Факультет подобного типа в России пока единственный. На факультете в этом году открываются два отделения: отделение международных отношений по подготовке специалистов по международным отношениям и отделение регионоведения (американистика и канадоведение) для подготовки бакалавров и магистров регионоведения со знанием иностранных языков. Характерно уже то, что Факультет мировой политики является государственным бесплатным учебным заведением - и это свидетельствует о заинтересованности в нем на государственном уровне.

Но, конечно, главное сейчас для страны - выбор стратегии. Без этого нам не удастся восстановить могущество России. Я считаю, что первые шаги Путина в качестве исполняющего обязанности президента, а сейчас уже президента, показывают, что он готов к нормализации отношений с Западом, к поискам договоренностей с США и их союзниками. Достаточно назвать приглашение Генерального секретаря НАТО в Россию и возвращение России в СПС, согласие российского руководства ратифицировать СНВ-2 в самое ближайшее время (хотя у многих экспертов, включая меня, на этот счет есть сомнения: надо ли сейчас торопиться). И у меня возникает вопрос - понимают ли на Западе нашу готовность к компромиссу, готовы ли они сделать встречные шаги? Если российские инициативы столкнутся с унизительной реакцией со стороны Запада, то может произойти своего рода столкновение двух поездов на полной скорости. Дело усугубляет еще и 'китайский фактор', ведь для Китая американская ПРО будет представлять куда более серьезную и немедленную угрозы. Если же мы вновь окажемся в состоянии конфронтации с Западом, и в мире вновь произойдет геополитический раскол то, наверное, говорить о продолжении рыночных реформ в России будет очень и очень сложно. Скорее всего, у нас внутри страны станут реальностью совсем иные сценарии.

Беседовала Екатерина ДОБРЫНИНА